Неточные совпадения
При каждой
встрече она
рассказывала Климу новости: в одном студенческом кружке оказался шпион, в другом — большинство членов «перешло в марксизм», появился новый пропагандист, кажется — нелегальный.
Затем… затем я, конечно, не мог,
при маме, коснуться до главного пункта, то есть до
встречи с нею и всего прочего, а главное, до ее вчерашнего письма к нему, и о нравственном «воскресении» его после письма; а это-то и было главным, так что все его вчерашние чувства, которыми я думал так обрадовать маму, естественно, остались непонятными, хотя, конечно, не по моей вине, потому что я все, что можно было
рассказать,
рассказал прекрасно.
Рассказав это быстро, одним духом, он отскакивает в сторону, как бы спеша возместить потерянное время. И мотается взад и вперед, как маятник, то отбегая, то возвращаясь. И
при новой мгновенной
встрече непременно шепнет...
Мальчик стал жить и расти у Петра Ананьева, который, несмотря на то, что
при встречах с соседями первое время
рассказывал, что у него живет заблудившийся мальчонок, не вызвал этим поисков со стороны матери, быть может даже весьма обрадовавшейся избавлению от лишней обузы.
Дарья Николавена откровенно, не стесняясь,
рассказала Глафире Петровне свою
встречу с Глебом Алексеевичем Салтыковым
при выходе из театра, не скрыв от генеральши, что она со своей дворовой девкой Фимкой были переряжены в мужские платья.
Особенно расположены были к нему крестьяне за то, что он, по первому призыву, ехал куда угодно и не стеснялся доставляемыми ему экипажем и лошадьми. Подадут телегу — едет в телеге, дадут одну лошадь — едет на одной.
Рассказывали, как факт, что однажды его
встретили переезжающим из одного села в другое на телеге рядом с бочкой дегтя, и — это на округе, раскинутом на громадное пространство,
при стоверстном расстоянии между селениями. Словом, это был, как говорили крестьяне, «душа-человек».
Ну, далее, понятное дело, бабушка
рассказывала, что даже лошади, коровы и собаки знали его и
при встрече с ним изъявляли радость.
При первом свидании с Ранеевым, он смеясь
рассказал ему о
встрече с купцом Жучком, которого принял было за Киноварова.
Тони слышала от своей подруги, что она не так давно познакомилась с интересным молодым человеком, Андреем Ивановичем Сурминым, очень неглупым и очень любезным, и
рассказывала при этом странную
встречу его с отцом.
Когда я возвращался домой
при сгустившихся сумерках, меня еще за воротами дома
встретила моя служанка и в большом волнении
рассказала, что приехавший муж молодой немки — «страшный варвар и ужасно бунтует».
И он
рассказал сколько мог вкратце, спеша и волнуясь ужасно, — все. Клавдия Петровна и прежде знала это все, но фамилии этой дамы не знала. Вельчанинову до того становилось всегда страшно
при одной мысли, что кто-нибудь из знающих его
встретит когда-нибудь m-me Трусоцкую и подумает, что он мог так любить эту женщину, что даже Клавдии Петровне, единственному своему другу, он не посмел открыть до сих пор имени «этой женщины».
Я нисколько не беру на себя обязанности библиографа или биографа, я не собираю сведений из устных и печатных, разбросанных по журналам и брошюркам: я стану
рассказывать только то, что видел и слышал сам
при моих
встречах с разными литераторами.
Через месяц был назначен новый викарный архиерей, а о преосвященном Петре уже никто не вспоминал. А потом и совсем забыли. И только старуха, мать покойного, которая живет теперь у зятя-дьякона, в глухом уездном городишке, когда выходила под вечер, чтобы
встретить свою корову, и сходилась на выгоне с другими женщинами, то начинала
рассказывать о детях, о внуках, о том, что у нее был сын архиерей, и
при этом говорила робко, боясь, что ей не поверят…
Буфетчик дрожит и путается языком, но
рассказал, что камердинер, проводивши генерала, совсем был здоров и ходил на рыбный садок, себе рыбу купил, а потом пошел к графу Шереметеву к второму регента помощнику спевку слушать, а оттуда на возврате
встретил приходимую бедную крошку, и принял ее, и с нею
при открытом окне чай пил, а когда пошел ее провожать, то вдруг стал себя руками за живот брать, а дворники его тут же подхватили под руки, а городовой засвиристел — и увезли.
Особенно расположены крестьяне были к нему за то, что он по первому призыву ехал куда угодно и не стеснялся доставляемым ему экипажем или лошадьми — едет на одной.
Рассказывали как факт, что однажды его
встретили переезжавшим из одного села в другое на телеге рядом с бочкой дегтя, — и это по округу, раскинутому на громадное пространство,
при стоверстных расстояниях между селениями. Словом, это был, как говорили крестьяне, «душа-человек».